Меню
       

В 2011 году я провела двадцать дней во Владикавказе. По утрам меня будил призыв муэдзина на утреннюю молитву, доносящийся из Суннитской мечети. Каждые 15 минут я слышала это пение, то короткое, то продолжительное, громкое или еле различимое, в зависимости от того, как далеко от мечети я удалялась.  Эти звуки завораживали, и даже когда пение смолкало, оно продолжало звучать внутри меня. Когда наступали сумерки, в мечети – это было видно через приоткрытую дверь – зажигался свет и люди начинали стекаться на вечерний намаз. Из сумеречного света, приглушающего цвет, на мгновение, перед тем как исчезнуть за дверным проемом, мужчины и, реже, женщины попадали в полосу света, льющегося изнутри, и их одежды вспыхивали яркими красками.



Однажды в сопровождении Мамеда Рашидова, художника из Азербайджана, я решилась подойти к мулле и попросить разрешения снимать вход в мечеть. Камера, на которую я снимала в то время, не давала возможности получить резкое изображение в условиях слабой освещенности, и эта размытость, нерезкость создавали ощущение зыбкости, нереальности происходящего. Впрочем, так же, как и в двух других видео о пространствах, в которые мне так и не удалось попасть, и которые в какой-то степени остались для меня загадкой. Это сюжет с бильярдом – своего рода мужским клубом, затерявшимся в парке не берегу Терека – своим присутствием с камерой напротив входа я вызывала легкое удивление и недоумение у любителей пинг-понга и бильярда, так что идея войти в бильярдную даже не приходила мне в голову – и сюжет в кинотеатре «Комсомолец», в котором право заглянуть в разные двери и посетить закрытые пространства я делегировала местной девушке с красивым именем Дзера. Хотелось бы продолжить работу над этим сюжетами, приблизиться, войти, приоткрыть завесу тайны. А если не получится – что ж, и в недосказанности есть своя особая притягательность. 

Используйте клавиши
для просмотра эффектов